Не меняйте детей на мужиков. Исповедь несостоявшейся матери

Эту историю поведала мне одна знакомая. Мы недавно встретились с ней, разговорились, и она попросила: напиши мою историю. Очень хочется выговориться, а то столько времени живу с этим камнем на шее.

 

Конечно, я записала ее рассказ. Поскольку все герои рассказа здравствуют, то соображений этики имена изменены.

Нас было двое, две сестры. Я - младшая. Росли без отца - когда мне было два года, он куда-то делся и больше мы его не видели. Мама обходила эту тему, мы понимали, что спрашивать ни о чем не надо. И не спрашивали.

 

 

Жили в однушке. Мы, мама и бабушка. Мама вела богемный образ жизни: она окончила художественное училище и считала себя гениальным художником. Чтобы иметь свободное время для занятий живописью, она устроилась уборщицей, уходила каждый день часа на четыре, чтобы потом писать картины. На самом деле они ничего не писала, вся ее тяга к искусству была в том, чтобы вечерами по субботам, когда нас с сестрой укладывали спать, а бабушка уходила ночевать к подруге, приглашать к себе в гости таких же непризнанных гениев, пить вино и до рассвета вести беседы об искусстве и художниках. На живопись времени всегда не хватало, зато такие "творческие вечера" позволяли маме думать, что она все еще держится на плаву, что она востребована, что ее любят и ценят. Нехорошо, наверное, говорить о матери так, но  из песни слова не выкинешь: заканчивались все эти посиделки сами знаете, как. Да, иногда сквозь сон мы слышали вздохи, ахи и охи. Потом, когда мы выросли, мы поняли, что все это означало. Но это не внушило нам какого-то отвращения или презрения к нашей маме. Мы ею восхищались: за сорок, стройная, как девочка, всегда окружена мужчинами, которые смотрели на нее с огнем в глазах. В нашем представлении она была воплощением женственности. И мы думали, что именно так и должна вести себя женщина: нравиться, быть желанной, держать при себе много мужчин, не работать. А мама еще и поддерживала в нас это, часто говорила: "Вы у меня не такие, как все, вы у меня художницы, вы у меня созданы для любви". Мы тогда еще, конечно, не понимали, что она имела виду. 

Из-за маминых "творческих вечеров" у нас никогда не было денег. Она получала мизерную зарплату, которую всю спускала на эти вечера, и мы все жили на бабушкину пенсию. Тяжело жили. Мяса почти не видели. Макароны, картошка, пшенная каша с тыквой. Другого для нас не было. Для гостей-то маминых, конечно, все было. Иногда от маминых вечеринок оставалась колбаска или сырок порезанный - мы с сестрой все подметали, для нас это праздник был. Может, кто-то скажет, что она плохая мать была, но я ее не сужу - она как могла, строила свою жизнь, как понимала.

 

Когда мне исполнилось 17, пришло к нам горе: у мамы обнаружили рак, четвертая стадия. Ей было всего 45, и вдруг такая страшная болезнь. А тогда - что тогда? Это был конец 60-х. Рак лечили только вырезая все и выписывая домой умирать. Узнав о диагнозе, мама впала в депрессию.  Она сразу постарела и все время повторяла: "Я не хочу лежать, я не хочу лежать, только не лежать!" Так и получилось: она умерла во время операции прямо на столе. Сердце не выдержало наркоза. Остались мы с сестрой одни. Все мамины друзья испарились сразу, еще когда она готовилась к операции. Все, кто любил проводить у нее время, кто превозносил ее талант и красоту - все они сразу исчезли. А мы с сестрой тем более не были им нужны. Бабушки к тому времени тоже уже не было. Ну а мы - что мы... Жить-то надо. Пошли работать. На местную фабрику. Люська, сестра моя, быстро вышла замуж и ушла с фабрики работать в домоуправлении - вести кружок по рисованию для детей. Она-то успела закончить художественное училище. А я нет.

 

Я работала на фабрике, а там контингент какой - в основном деревенские люди, грубые, с излишней простотой. Я там мучилась, я же не привыкла к такому обхождению. И где-то через год Люська мне говорит: "Надя, тебе надо учиться. Ты пропадешь на этой фабрике. Ты всю жизнь будешь таскать эти болванки." И я поступила в художественное училище. Жила в общежитии, сестра мне немного помогала: отдавала свою одежду, иногда покупала что-то новое, денег давала три рубля на неделю на жизнь... Было трудно, но мне все равно все это нравилось: творческая обстановка, молодые парни и девчонки вкруг, постоянные походы на выставки, обсуждения, творческие вечера, пленэр романтика сплошная. Прямо как дома, когда мама была жива. Это было мое, родное. те же разговоры, те же запахи. Ну вы понимаете. Как в детстве.

 

Многие мои однокурсницы, да почти все, прямо там в училище вышли замуж. А я окончила училище не то что незамужней - по секрету скажу - девочкой. Да-да.  Ни с кем я не сошлась. Хотя, конечно, обстановка располагала. Свобода, контроля нет, парней вокруг много, все молодые, кровь играет. Но мне почему-то не хотелось так, как все. Я ждала чего-то особенного, мама же говорила, что я создана для любви. Вот я и ждала любви.

После училища я вернулась в родной город. Можно было пойти художником-оформителем на ту же фабрику, но я смогла устроиться на работу при Горкоме. Рисовала плакаты, портреты Брежнева, Громыко, Косыгина, транспаранты к 1 мая и 7 ноября: "Нет войне!", "Слава коммунистическому труду", "Пятилетку выполним" - ну все, как обычно в то время. Там, в этом Горкоме, меня и настигла моя большая любовь.

Вот все говорят, что дети копируют родителей. В моем случае это правда на сто процентов. Я стала копировать поведение мамы. Я хотела проводить такие же богемные встречи, пить вино, до утра болтать об искусстве... Все мы мнили себя великими гениями, нам вроде как с горя, от нереализованности своих талантов полагалось пить. Пропускной системы у нас не было, в мастерскую заходил любой. И к нам часто захаживали художники, работающие в других организациях.  Был среди них и ОН.

 

Антон. Тонни. Мы все именовали себя на английский манер. Тогда это было модно - "Битлз", "Назарет" - кто-то тайком доставал пластинки, и мы слушали это через огромные танкистские наушники, чтобы никто на нас не настучал. Тонни постоянно приходил к нам. Он был такой, очень продвинутый во всех этих делах. Тогда как раз вышел фильм "Кабаре",  мы его не видели, но кто-то достал импортные плакаты и журналы с портретами Лайзы Минелли. Мне она показалась необыкновенной красавицей. Она лицом чем-то была похожа на маму. Ну и представьте себе: я вся такая дурочка 22-х лет, "созданная для любви", вся эта обстановка, и такой модный красавец 38 лет, при деньгах, который при первом же взгляде на меня говорит, что я вылитая Лайза Минелли.

Конечно, он соврал. Я на Лайзу вообще не похожа. Он просто понял, что я влюблена в нее, и решил так ко мне подкатить. А я ничего не поняла, и сразу попалась на эту удочку. Конечно, у него был большой опыт в соблазнении таких глупых, как я. Ох, как он меня охмурял! Какие он говорил комплименты! Вы не представляете, что он делал. Он просто кинул к моим ногам весь этот мир. Он приглашал меня на все вечеринки, он рассказывал мне о тонкостях живописи, он учил меня, он делал то, чего я так хотела: превращал мою жизнь в сплошную вечеринку. Потом летом он с друзьями нанял целый катер, чтобы провести вечеринку в стиле ретро. Мы все нарядились соответственно, все это было фантастически красиво и весело. Мы танцевали, ели, пили до рассвета.  А проснулась я у него в каюте, в его объятиях. 

Тонни был великолепен. Нет, он не сбежал. Он по-прежнему был со мной, всячески обихаживал меня. Я была в таком опьянении любовью, что была готова ему мыть ноги. Вот правда. Так была влюблена. И что вы думаете - мы даже поженились. Я думала, что нашла любовь всей своей жизни. В сказку попала. Все свободное время мы проводили в постели. Уж извините, что я так прямо об этом говорю. Что было, то было. И прошло, наверное, месяцев восемь, или девять - и у меня задержка. Месяц ничего нет, второй ничего нет. Пошла к врачу. Беременна. 

 

Домой бежала стрелой, думала, вот, сейчас его обрадую... Я ж ему ребенка рожу! Сказала, а он - вы знаете, весь в лице переменился. Ничего мне не сказал, но стал потихоньку капать на мозги. О чем бы я не заговорила, он обязательно вставит: "Ну, теперь-то ты уже никуда, теперь ведь ребенок"... И в таком духе. Я не понимала, что не так, думала, что он просто так готовится к отцовству. А потом появилась тенденция: он стал уходить на вечеринки без меня. В общем, я поставила вопрос ребром: "Ты что, не хочешь ребенка?" Он помялся и сказал, что вообще хочет, но не сейчас. Сейчас нам ребенок не нужен. И с этого дня мы стали ругаться каждый день. Я ревела, его это бесило, он уходил почти каждый день, кричал, что я эгоистка, что со мной невозможно, что я о нем не думаю, что мы, бабы, все одинаковые. В конечном счете прозвучали слова: "Если ты хочешь, чтобы я остался с тобой, избавься от ребенка".

Конечно, я хотела остаться с ним, чтобы все было как раньше. Я хотела прежней красивой жизни. Я была слишком сильно очарована своим мужем, так сильно, что согласилась с ним. Аборт уже нельзя было делать. Я родила мальчика. И написала от него отказ.

 

После долгой паузы, справившись со слезами, Надежда продолжает свой рассказ:

- Чем закончилось... Он все равно меня бросил. После того, как я оставила ребенка в роддоме, что-то во мне разрушилось, а он тогда же не был моим. Я пыталась сохранить отношения, восстановить прежнюю обстановку, я не могла смириться с тем, что я впустую отказалась  от ребенка. Мы прожили в браке еще пять лет, а потом я узнала, что он мне изменяет. Со своей ученицей. Он давал уроки тем, кто готовился поступать в художественные институты. С одной из учениц и закрутил. Ей 17, ему 45. Мне говорили, но я не верила. Говорила, что он просто ее учит... Потом все своими глазами увидела. Ее родители не знали, что он женат. Как только я объявила, что все знаю, он тут же подал на развод и женился на той девочке. Кстати, ей он тоже пытался говорить, что ребенок не нужен, но его там никто не стал спрашивать. Она родила и все. Потом он и ее бросил, правда, алименты платить заставили. Больше он не женился.

 

 

Как сложилась моя жизнь? Много чего было. Да, меняла мужчин. Много. Кажется, самое большее это три года, с кем я прожила. Ничего хорошего в этом нет. Но тогда мне казалось, что так и нужно. Что еще чуть-чуть и счастье наступит. Счастье я понимала как безмятежную жизнь, наполненную удовольствиями. Наверное, мне казалось, что удовольствиями я смогу заглушить боль от потери ребенка. Но что бы я не делала, боль не проходила. Я чувствую ее до сих пор. Время не лечит, ерунда это все. Вот, посмотрите, с чем я осталась. Мне 67 лет. Ни красоты, ни стройности никакой не сохранилось. Для мужчин я уже старуха. Все кавалеры исчезли: кто-то женился, кто-то состарился, кто-то уже на кладбище. Сестра умерла. Ее муж тоже. Племянники меня навещают иногда, но они племянники, а не дети. Все мои увлечения оказались мишурой. Молодость, мужчины - все это проходит. Все это неправда. Правда то, что я живу одна в пустой квартире. Нет детей, нет внуков. Я променяла ребенка на этот пшик. Я отказалась от ребенка ради мужика. Если бы у меня была возможность обратиться к молодым девочкам, к молодым женщинам, я бы хотела им сказать: ни один мужчина не стоит ребенка. Не меняйте детей на мужчин. Если мужчина ставит вопрос: выбирай или меня, или ребенка, выбирайте ребенка, потому что мужчина такой, который допускает такие слова, все равно вас бросит.  

 

Рассказ записала Лилия Малахова

 

 

Дорогие читатели! Если вам понравилась статья, вы можете поддержать наш сайт посильным пожертвованием. Карта СБ 639002409014245969

 

Оставить комментарий

Комментарии: 1
  • #1

    Любовь (Среда, 04 Октябрь 2017 09:41)

    Лиль, а почему вы не печатанте эти рассказы в СМ. Я прочитала и поняла, это не вымысел, это крик души одиной женщины.