Заметки на полях. Монастырь Бюсси. Ч 5

Ч 1

Ч 2 

Ч 3

 

Ч 4

 

ОКОНЧАНИЕ

«Но все-таки я нахожу, что вы большая шалунья»

Однажды у нас в Цюрихском храме, после моего возвращения я познакомилась с одной румынкой. Сразу вспомнив о матери Атанасии, я попросила новую знакомую написать для меня пару слов по-румынски. Я кратко объяснила, в чем дело.

- Зачем пару слов? Давайте сразу нормальное письмо напишем!

Я диктовала, она быстро писала, иногда что-то уточняя. Получилась большое такое письмо. В постскриптуме я попросила написать „Смотрите, из-за большой любви к Вам, я даже выучила румынский!!» И нарисовала смайлик.

Через несколько дней получила ответ:

«Но все-таки я нахожу, что вы большая шалунья» стало мгновенно у нас в семье очень популярной фразой. Разошлась так сказать большим тиражом. Моя мама пересказала всем, кому смогла. )

 

Как я собиралась в монастырь

Кажется думала об этом лет пять. С разной степенью интенсивностью. Всегда с интересом читала о паломничествах других людей, расспрашивала знакомых. Примеряла на себя. В общем, очень хотелось. Но были опасения, что реальность окажется отличной от моих радужных представлений и ожиданий. Да и просто как-то не складывалось. Незаметно неконкретные мечтания перешли в разряд планирования.

Собирались мы поехать с мужем в Россию и в мужской монастырь. О женских обителях к тому же многие люди как-то странно отзывались. Монахини меня вообще несколько смущали, почти над каждой задумывалась «Интересно, а почему она ушла в монастырь? У этой наверное благочестивые родители, выросла в верующей семье, у той – так сложилось, у третьей – тяжелого горе, вот сразу видно». И вот такой хоровод мыслей ну просто постоянно. Причем монахов-мужчин воспринимаю совершенно нормально… В общем, представлялась мне тихая мужская обитель, может, нас с мужем где-то как трудников-паломников и примут. Говорила с другом, обещался помочь.

 

И вот однажды, лежа уже в постели и дочитывая что-то перед сном, я вдруг четко поняла, что все. Надо действовать. Надо ехать. Хватит мечтать. Пусть хоть очень плохо будет, но все равно, больше не могу откладывать. У мужа опять не получается по времени, надо ехать одной. Все. Еду. И сразу же вспомнила, что не далее, чем вчера пообещала начальнице, что ни в феврале, ни в марте отпуск брать не буду...

«Но вначале вообще-то надо взять благословение», - вспомнила я. Сразу же пошла к батюшке:

- Хочу в паломничество поехать в монастырь. Благословите.

- Ну что, Аня, давайте тогда в женский монастырь в Бюсси, под Парижем, как раз недалеко. Константинопольский патриархат. Хорошо?

- Как скажите. Благословите.

И наклоняя голову, быстро подумала, что надо немедленно садиться учить французский: «Пункт один – купить учебники. Пункт два – расспросить знакомых об учителе. И то и другое сделать сегодня же!» Почему не спросить, можно ли поехать в Россию, до сих пор понять не могу… Позже, на многочисленные вопросы, почему именно во Францию, с легкой гордостью отвечала: «Так благословили».

Батюшка спросил:

- А на сколько вы хотите поехать?

Я честно ответила:

- На месяц.

Священник вздохнул:

- Аня, напоминаю вам, что вы замужем. Две недели. И вообще, для первого раза более чем достаточно.

Я быстро со всем согласилась. На следующее утро, придя на работу, выпалила:

- Можно я пойду с 1-го апреля в отпуск?

- А это какой день недели? – спросила меня моя начальница.

Я не знала. Она взглянула на меня с некоторым удивлением, но ничего не сказала. Вместе посмотрели в календарь. Первое апреля приходилось на субботу.

- Ну значит тогда с 3-го апреля, с понедельника. На две недели? Хорошо.

 

А потом начался мультипликационный сериал «Том и Джерри». В роли глупого кота – я. В роли ловкого мышонка, легко обводящего котяру вокруг пальца: Всевозможные Обстоятельства (с большой буквы), служба экспресс-доставки DHL, государственная почта Германии, небрежность моей двоюродной сестры, немецкое консульства в целом и его работники и охрана по отдельности, французское консульство, служба миграционного контроля в Швейцарии, наш отдел кадров, моя страховая компания и многое-многое-многое другое.

Приключения были интенсивными и неожиданными.

 

Вымотанная, я пришла в церковь, села на скамеечку и спросила батюшку, может ли он это как-то прокомментировать. Вообще, что происходит? Может, никуда ездить не надо? Может, это такой знак свыше?

- А, Аня, пустяки, дело житейское. Не придавайте внимания. Идите спокойно во французское консульство, дадут вам визу, спокойно поедите. Ну, с Богом.

 

Наклоняя голову, быстро подумала, что надо немедленно подтвердить в консульстве назначенное время, сделать ксерокопию приглашения, забрать новые фотографии, не забыть отпроситься на работе и напомнить мужу, чтобы не забыл взять в отделе кадров подтверждение, что он у них работает.

 

На этом приключения действительно окончились. И все было очень хорошо. 

 

Греческий монастырь, или Наша приходская жизнь

Валерия подошла ко мне и спросила, жила ли я год в монастыре в Греции. Я почему-то задумалась секунд на пять. Потом сказала нет, жила только две недели в женском монастыре во Франции, вот только что вернулась.

- Ах, ну как так, - Валерия была явно разочарованно, - мне точно говорили, что год в греческом!

Очень не хотелось ее подводить, поэтому я попробовала поискать возможности все же оказаться ей полезной:

- Знаете, я была в Бюсси, это Константинопольский патриархат, может как-то подойдет?

- Да нет же, Бюсси я сама знаю, много раз была…

- Валерия, может это не я? Может, вы меня с кем-то перепутали? Может, это кто-то другой?

- Да нет же, вы! Вас же Аней зовут? Ну вот, мне еще вас определенно показывали.

«Нормально», - подумала я, - «мало того, что рассказывают, так еще и показывают! И две недели за год выдают, и страны поменяли! Когда успели? Вот она, интенсивная приходская жизнь». На самом деле получилось действительно весело и смешно. Улыбнуло. 

 

И это при том, что я свою поездку держала в секрете, отчасти и потому, что до конца не была уверена, поеду ли я.

 

Саша

В монастыре есть такая традиция, принимать у себя в год трех-четырех студентов, если не ошибаюсь, из духовной академии в Белоруссии. Посылают в основном, конечно, девушек, и только раз в году на весь Великий Пост приезжает молодой человек. В этом году таким семинаристом оказался Саша.

Саша как бы состоял из двух личностей, которые я воспринимала чуть ли не совершенно отдельно друг от друга: «Саша НЕ в Церкви» и «Саша в Церкви».

 

Итак, Саша НЕ в Церкви.

Веселый, общительный и очень-очень шутливый. Мне иногда казалось, что было ему в монастыре скучновато. Жил он за пределами обители, все закрывается довольно рано, поэтому надо сидеть одному. На послушания его тоже часто отправляли одного (яблони, например, окопать). Ну если кто-то из гостей-мужчин приедет, тогда можно поговорить, или если Петя вечером не занят, тоже можно, например, в шахматы поиграть. С монахинями ведь много не пообщаешься. А так… Вроде все понятно, Великий пост, да и монастырь… Может, еще и по дому скучал, за границей-то все поди чужое. По-французски он тоже не говорил.

 

С его непрекращающимся потоком шуток и всевозможных подшучиваний я до конца не разобралась: то ли Саша Не в Церкви сам по себе такой, то ли нарочно (неважно по каким причинам) так много шутил. Причем почти со всеми. Кажется, мне удалось попасть в редкие исключения, чему была рада. После первой попытки я на него как-то тяжело посмотрела (даже не скажу что специально, просто так получилось), и потом мы с ним были на «вы» и обращались к друг другу полными именами: «Александр», «Анна». Я его избегала; может, чувствуя это, он тоже меня взаимно сторонился.

 

Моим стандартным поведением было бы быстро познакомиться, перейти на «ты», и запрыгнув на стол и болтая ногами, расспросить про жизнь и за жизнь, а потом с легкостью вместе проводить много времени: болтать, шутить, трепаться, по-дружески подкалывать друг друга и ненапряженно состязаться в остроумии (ой ли, Анюта? а потом прокручивать разговоры в голове, находить более удачные выражения и искать возможность ввернуть их в следующем разговоре…). Но спрашивается, стоило ли так далеко ехать, чтобы таким образом проводить две недели Великого Поста?

 

Вот то-то и оно. Поэтому я отмалчивалась. Это было не всегда легко, бойкие ответы готовы были в любой момент соскочить с языка.

 

Саша разговаривал на кухне с кем-то из сестер, я расставляла посуду в шкафы:

- Саша, а вот вы будете жениться перед тем, как стать священником?

- Нее, не хочу жениться, - но тон у него какой-то несерьезный при этом, - монахом буду!

- Ага, - ЧУТЬ не сказала я, - будет у нас тогда такой болт-ли-вый мо-censored! – но нет, удержалась, прикусила язык.

Или открывает сервант и на всю трапезную:

- Ба, колбаска! – все поворачиваются и смотрят на Сашу и на сервант в глубоком изумлении. А счастливый семинарист достает большую вазу с вареньем. Оборачивается ко всем и с легким осуждением говорит:

- Сестры, ну какая же колбаска, Великий пост на дворе!

Или вертится на кухне и сообщает одной матушке, так мол и так, он готов поесть сметану (кажется, уже начинали готовиться к Пасхе, поэтому закупали молочные продукты):

- Саша, так ведь пост, нельзя!

Так искренне-искренне:

- Так я ведь по послушанию!

 

И так далее, и так далее. В общем, я напрягалась в том плане, что смотрела себе под ноги и придерживала язык. Думаю, оставила о себе впечатление либо как о высокомерной, либо как о какой-то зашоренной девицы.

 

Саша в Церкви

Всегда в черном подряснике, заходит в храм, снимает скуфейку, кладет поклоны и проходит на клирос. Пел и читал он замечательно. Красивый, хорошо поставленный бас, отличное знание службы, уверенность в своих действиях. Собранность. В монастыре, где клирос женский, мне кажется, был большой подмогой и опорой. В церкви мне было с ним всегда очень приятно. И как я шарахалась от него на кухне, также рада была его видеть на службах. В храме мое напряжение полностью исчезало. Мы никогда не стояли рядом, и я точно знала, что никаких поводов к разговорам, тем более к шуткам здесь быть не могло. Видела его со спины, и мне нравилась его прямая осанка.

 

И эта разница в отношении меня удивляла: какая-то натянутость и искусственность с Сашей Не в Церкви и тут же простота и спокойная радость с Сашей в Церкви.

 

Пост comme la poste

Одна молодая женщина, француженка, помогала на кухне. Я рассматривала расписание завтраков, обедов и ужинов и увидела, что в некоторые дни нет чая, который обычно был в 16.00. сразу после келейного правила. Взглянув еще раз на соседку, я скомандовала своему французскому «вперед!»:

- Excusez-moi (экскузе-муа – «извините»), pourquoi (пуркуа – «почему») ce n’est pas ici le thé? (сё не па иси лё те – «здесь нет чая»?) – медленно спросила я.

Женщина мягко улыбнулась и, также медленно выговаривая слова, ответила:

- Parce que (парс кё – Урра, я понимаю!! это «потому что») c’est (се – отлично «это есть») le carême (лё карэм - ??).

Я воодушевилась. Еще бы, столько сразу понять, причем с первого раза!

- Et qu'est-ce que c'est le carême? – (э кэс кё се лё карэм – «и что такое карэм?»)

Последовала долгое объяснение, которое мне ничего не дало. Настал мой черед мягко улыбаться. Объяснить le carême жестами у нее как-то не очень получилось.

Проходила монахиня и женщина ее сразу же спросила, как это будет по-русски:

- Пост, - сразу ответила монахиня, - пост comme la poste («пост» как почта).

«Н-да, вот такая тут у вас се ля ви», - подумала я, - «пост comme la poste. А шо делать?»

 

 

 

 

Псалмы

Однажды вечером, во время шестопсалмия происходящее внезапно поразило меня и сразу же испугало: как не страшно этому мальчику встать одному на середину храма, с одной-единственной зажженной свечой и сказать перед Богом:

 

… Несть исцеления в плоти моей от лица гнева Твоего, несть мира в костех моих от лица грех моих. Яко беззакония моя превзыдоша главу мою, яко бремя тяжкое отяготеша на мне. Возсмердеша и согниша раны моя от лица безумия моего….

 

Как может он спокойно об этом говорить? Почему это признание нараспев так легко ему дается? Почему не совестно ему, почему не стыдно? Или он не понимает, что читает? Или не ассоциирует это с собой?

 

Его слова, которые он так громко и четко выговаривает, которые отлично слышны во всем храме, пугают меня. Мне больно и неловко их слышать, мне страшно от того, что происходит тут, а люди вокруг стоят обыкновенно. Никого ничто не задевает? Все привыкли? Никто ничего не замечает?

Страшно, как страшно…

 

 

«Ань, ну ты совсем дикая… Очнись! На службе никогда не была, псалмы никогда не читала?»

 

Анна Ельникова

 

Дорогие читатели! Если вам понравилась статья, вы можете поддержать наш сайт посильным пожертвованием. Карта СБ 639002409014245969

Оставить комментарий

Комментарии: 0