Заметки на полях. Монастырь Бюсси Ч 3

Часть 1

Часть 2

 

Различные принципы уборки

Однажды меня привели в совершенно чистый кабинет и сказали:

- Неплохо бы было здесь навести порядок.

Я многое видела в своей жизни, но тут, честно признаюсь, растерялась. К счастью, добрые сестры показали мне, как в чистом кабинете можно наводить порядок и я, с усердием провозившись весь день и кое-что не окончив (!), вынуждена была это прекратить и идти помогать в другом деле.

 

А однажды нам надо было навести порядок в одном доме для гостей. Большой дом в три этажа. Нас шесть человек и всего два часа на все про все. Мне достались окна. Что означало, что окна надо мыть быстро и плохо, т.е. делать чище, но все же оставлять частично грязными, например, рамы, концентрироваться на самих стеклах. (Примечание для девушек: мыть плохо окна требует не специальных навыков, а скорее смены мировоззрения. Я себе всегда представляла, как бы это окно вымыли бы мальчишки, и мне это помогало)

 

Французский-2

- Анна, а вы говорите по-французски? – спрашивали меня.

- Нет, - я скромно умалчивала, что почти без ошибок умею спрягать глаголы «быть» и «иметь» и считать до десяти.

- О!

Причем в этом «о» две составляющие: искреннее удивление, что как это я, такая взрослая девушка, до сих пор не удосужилась выучить французский, и второе какое-то восхищение моим безрассудством и головотяпством.

 

Бррррр!

Мать Атанасия, очень любящая св. Силуана, объясняла мне, что нельзя убивать насекомых. Когда мы убирали комнаты, она выбрасывала всех букашек на улицу.

 

И вдруг на столе во второй комнате в кухне я обнаружила муравьев. Они приходили поесть меда. Всех муравьев за окошко не перебросаешь, расстраивать м. Атанасию мне не хотелось, поэтому я разобралась с ними, когда ее не было поблизости. «Вор должен сидеть в тюрьме», - я боюсь, Глеб Жиглов мне в этом вопросе оказался как-то ближе.

На следующий день, монахиня показала мне листочек на столе. На нем было написано „Brrrr!!“

- Муравьи будут видеть „Brrrr!“ и не будут сюда ходить.

- Вы уверены, мать Атанасия, что они умеют читать? Мне кажется, они не ходили в школу.

- Да… Но мы тогда прочтем ему.

И тут на столе появился муравей и бодро пошел к нашей записке.

- Брррррр! – прочитала ему мать Атанасия.

Муравей дошел до листочка, остановился, постоял, почесал голову (в самом деле!), развернулся и пошел обратно.

М. Атанасия была счастлива… Я, в общем, тоже. )

 

Французский-3

Все не так страшно. Какой-то французский у нас все-таки есть. Так сказать по умолчанию. Тротуар, портмоне, монастэр, табуре (табуретка), шанс, витре (как витрина) - стекло, шифон – тряпка и множество интернациональный слов.

 

Господь– Сеньор

Владыка – Мэтр

Жизнь – ви (се ля ви). То есть молитву «Господи и Владыко живота моего…» уже узнаешь.

 

отец – пэр (не путать с английским пэром)

Святой дух - Saint Esprit сэнтеспри (Esprit пишется как известная марка одежды)

Тужур – всегда

Амен – аминь. Таким образом «Отца и Сына и Святаго Духа, и ныне и присно и вовеки веков, аминь» уже тоже узнаешь.

 

Опять-таки коронное от Ипполита Матвеевича «Мадам, же не манж па сис жур» обеспечит прожиточный минимум.

 

 

Ну и еще с ударениями на последний слог: la lampadka (лампадка), la matuchka (матушка), le batuchka (батюшка) и т.д. 

 

 

 

"Праздник, который всегда с тобой" (на правах рекламы)

Хочу порекламировать паломничество в монастырь во время поста, например, во время Великого поста. Придите ко мне те, кто отговаривал меня, кто говорил, что «это не благословляется», «надо дома сидеть», «искушения большущие»! Придите и почитайте мои строки!

 

Коротко перечисляю преимущества:

- Много богослужений, подавляющую часть которых ты посещаешь. Если что-то и пропускаешь, то из-за послушания, т.е. с благословения. И не надо думать, как бы отпроситься с работы, как бы успеть на службу…

- В службах в монастыре есть что-то удивительное. Приходишь в храм утром еще затемно… После шестипсалмия (вот такое совпадение в это время) действительно наступает утро, первый луч солнца в храме. Выходишь из храма, солнце уже взошло.

Вечером приходишь на службу, когда солнце еще не село. Выходишь – тишина, огромные звезды, месяц как на иллюстрациях в «Вечерах на хуторе близ Диканьки», старинные дома в серебряном свете. Небо близко, оно почти рядом. «Приблизилось царство небесное…»

- только постная еда, ее много, она разная, она вкусная, ее много. Домашние искушения в питании в этом плане совершенно исключены. Не надо думать, что можно взять в обеденный перерыв, что есть в гостях и пр.

- Другие домашние искушения тоже отсутствуют, не надо решать можно ли в пост читать форум, читать для развлечения Интернет, чатиться в аське, смотреть телевизор, читать светскую литературу…

- размеренное расписание. Много работы, но полное отсутствие стресса.

- и много другое, конечно…

 

Мне кажется, паломничества в монастыри имеет что-то общее, поэтому я думаю и мои впечатления узнаваемы для других и во многом стандартны. Как-то я уже писала, что тут можно перефразировать Эрнеста Хемингуэя: «Если тебе повезло и ты в молодости жил в монастыре, то, где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что монастырь - это праздник, который всегда с тобой».

 

Послушание, Анна, послушание

Мы моем окна в гладильной комнате на втором этаже. Мать Атанасия строжайше не пускает меня встать на широкие подоконники, как внутри, так и снаружи. Даже на батарею встать не могу. Если я мою верх окон, она обязательно должна стоять передо мной и другая створка окон должна быть закрыта. Мои объяснения, уговоры, просьбы ни к чему не приводят. Спокойно и чуть нараспев, мать Атанасия мне объясняет:

- Если матушка Ольга вас увидит, у нее будет инфаркт. А если вы упадете из окна, вы умрете. И я буду в этом виновата. Послушание, Анна, послушание.

Я вздыхаю и покоряюсь.

 

Так говорит Господь

Если мать Атанасия хочет что-то выделить, она говорит:

- Но сейчас я скажу правду.

Эта фраза неизменно вызывает у меня внутреннюю улыбку: «Как будто она до этого говорила неправду…»

Но когда м.Атанасия стоит на стремянке в пустой комнате, которую мы убираем для гостей, ее слова звучат торжественно, с еле заметным эхом. Мне это напоминает ветхозаветные пророчества, тем более что теперь их читают на службах . «И рече Господь ко мне…» слышится мне. Я стою внизу и внимательно внимаю откровению:

- Тряпки надо вымыть, воду вылить, больше не мыть.

 

Посуда

Сестра Амвросия терпеливо учит меня правильно раскладывать посуду. Посуды много, она самая разнообразная и очень важно ее правильно рассортировать и положить на место, чтобы другие люди могли ее быстро найти.

- Этот тип тарелочки живет у сестер… эти миски живут на кухне… нет, это живет не здесь, а там.

И всегда «живет» )) . И никогда «стоит». ))

 

В самом начале она же помогала мне определиться с ножами:

- Но самые красивые, Анна, живут у сестер, - при этих словах она стала выбирать, на мой взгляд, самые некрасивые.

Мы обе смотрим на ножи. Монахиня как будто чувствует мое удивление и, вздыхая, говорит:

- Но красота – это очень субъективный критерий.

Я тоже вздохнула: «Будет трудно».

Но потом ничего, освоилась. А через три дня те выбранные ножи, в самом деле, мне казались красивее, чем оставленные. Может, это тоже «плоды послушания»?

 

Просто совпадение

Вечером мы попили с Петей чай, и я стала мыть посуду:

- Да ладно, Ань, брось. Завтра вымоют.

Только открываю рот, чтобы сказать, что нехорошо на другого человека перекладывать наши чашки, как вспоминанию: «Это же я завтра после завтрака мою посуду!» Оставляю все около раковины.

На следующий день после завтрака собираю со всех столов посуду и как только начинаю мыть, в кухню заходит м. Атанасия. Увидев меня, она расстраивается:

- Анна, но вы не мойте сейчас посуду. Сейчас надо мыть вам окна в трапезной.

- Но я быстро, мать Атанасия!

Монахиня оглядывает посуду:

- Но даже если быстро, вы все равно ее моете полчаса. И не будете успевать с окнами.

Я только хочу сказать, что не нехорошо другому человеку оставлять столько посуды, как вспоминаю «Ба, да после обеда мою я!» Сразу же бросаю посуду и иду мыть окна.

Когда мы вымыли посуду после обеда, принесли еще. Я посмотрела расписание на ужин, увидела «Анна». Улыбаясь, пошла снимать фартук.

 

 Кстати, посуда – это очень приятное и любимое послушание. Вечером почему-то особенно много посуды, все помогают. Весело, дружно. 

 

 

Послушание

Вот написала много, а сейчас стерла. Загадочное это слово, что и говорить...

 

Проблески истинного послушания у меня стали появляться тогда, когда монахини стали на моя помощь уже рассчитывать всерьез. И как-то я подумала:

«Одежда, которая на мне сейчас, принадлежит сестрам. Моя жизнь – Богу. Мое время, пока я здесь – монастырю. Это не мое время, я должна им распоряжаться экономно. Делать экономИ, как говорит м.Атанасия. И слушаться других. Иначе одно окно, вымытое мной до идеальной чистоты, может стоит уборки одного дома...»

И когда я увидела, что мое время – уже не мое, а как бы ресурс монастыря сроком с 1 по 14 апреля 2006, началось мое первое приближение к истинному, внутреннему послушанию.

 

Марфа

Я знаю, какое мне дадут имя, если я когда-нибудь стану монахиней - Марфа. Ибо не Мария.

И большое хозяйство меня просто будоражит. Иду на послушание и по ходу все окидываю цепким хозяйским взглядом, в голове тысячи планов, что можно сделать, как можно сделать, сколько это займет по времени и как это можно сделать побыстрее. Подобные расчеты постоянны, я непрерывно учусь: быстрее вытирать и расставлять посуду, быстрее мыть окна, не вставать на полы юбки, понимать французский... Монастырь – это вообще отличная школа по time management. Всему свое время и его достаточно, если правильно распланировать.

 

Надо успеть до службы подумать о например о том, что и как нужно успеть сделать. Если не до конца не распланируешь и не поставишь точку, эти мысли будут жужжать всю службу.

«Марфо, Марфо, печешися и молвиши о мнозе, едино же есть на потребу» (Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно). Мне показалось, что священник сказал это мне лично. Что-то слишком громко. Причем стоя в центре храма. Мне стало неловко-стыдно-неудобно. Но кажется, никто и не заметил.

- Слава Тебе, Господи, слава Тебе.

 

Бабушки

Мы моем окна. На этот раз стоя на подоконнике, т.к. он низкий, на первом этаже, метр до земли. Мимо проходят две французские бабушки. Останавливаются и смотрят, как мы работаем. Одна из них говорит нам (м. Атанасия мне потом перевела):

- Вы, барышни, когда окончите, приходите ко мне окна мыть. Вверх по улице, пятый дом справа. Тот, который с геранью и зелеными ставнями.

- Если Вы, мадам, хорошо нам заплатите, то мы, конечно же, придем.

Та машет на нее руками:

- Так за плату я и сама могу все перемыть! – все смеются, довольные бабушки уходят.

- Это, Анна, моя старая подруга. Она всегда со мной говорит, когда меня видит. Она очень бедная, ее муж был в Германии во время войны, там плохо ел и умер. Она живет здесь одна. Но она очень хорошая. У нее доброе сердце.

 

В воскресенье французские, но православные внуки приводят своих русских бабушек в церковь. Они предупредительно держат бабушек под руку, наклоняются к ним, внимательно выслушивают и затем идут выполнять поручения – купить и поставить свечки, передвинуть стул, в трапезной - принести добавку супа.

 

Welcome back :) (С возвращением! – англ. дословно «Добро пожаловать назад»)

Я попрощалась со всеми, и Петя привез меня на вокзал. Первое, что я увидела на платформе, была сильно накрашенная девушка в условной блузочке. Она курила. Эта картина шокировала меня почти также как, наверное, BrainWorker'a. Так сказать welcome back :). В монастыре я как-то, честно сказать, это такого отвыкла.

 

В поезде какой-то наглый француз пытался поболтать со мной. Welcome back :). По-французски, по-английски. Мое раздражение вскипело, как молоко. Я поймала себя на размышлении: "отшить словами или лучше не связываться?" Решила в пользу последнего, хотя было странное желание ударить в лицо. Молчала и старалась на него не смотреть, что бы не сорваться.

 

После монастыря маленький вокзал в Дижоне показался мне плещущим океаном людей. Все спешили в преддверье католической Пасхи. И как меня это раздражало… я проехала кому-то чемоданом по ногам («нечего стоять так, что не объедешь и не пройдешь»), кого-то подрезала, кому-то не уступила место, на ребят в кафе не наехала кажется лишь потому, что не знала французский. Welcome back :).

 

Я три раза прочитала в кафе меню – из постного были только сок и кока-кола. Какой ужас. Да и сами они, что думают, у них Великая Пятница, что, совсем никто не постится? Бога совсем не боятся? В поезде в вагоне-ресторане та же история. Три раза прочитываю сверху вниз – сок или кока-кола. Я голодная, мне хочется есть, а я ничего не могу заказать. Как странно, в монастыре ты просто отвыкаешь от наличия скоромной еды. А здесь – все, что ты видишь, ты как правило не можешь есть… Welcome back :).

 

Как это невероятно… я только что вышла из монастыря, где прожила две недели, и меня уже разрывает нелюбовь к этому миру и к другим людям…

 

«Искушения!» – внезапно догадалась я, - «Это ведь просто искушения по дороге домой, после монастыря, так и должно было быть…» Я успокоилась и собралась.

В дальнейшем берегла глаза. Читала книги, которые мне одолжили в монастыре. «Мне надо будет туда вернуться, чтобы их отдать. Мать Коломба выйдет на крыльцо, улыбнется и скажет: Hallo, Anna. Welcome back.»

 

Священники

Два священника, окормляющих монахинь, вводили меня в смущение.

Во-первых, они против моих ожиданий были очень молоды. Во-вторых, я их вначале перепутала с семинаристами из парижского Свято-Сергиевского православного богословского института, которые гостили в это время в монастыре. Было холодно, все к куртках, крестов не видно... В общем, так и говорила всем «здрасте». И очень искренне удивилась, когда обнаружила, что вот тот студент, который накануне хотел играть в футбол, и священник в облачении – ОДИН И ТОТ ЖЕ человек.

В-третьих, у батюшек практически никто и никогда не брал благословение, а это, как известно, очень удобный способ отличить священника от не священника). Если они и благословляли, то делали крест в воздухе приблизительно напротив лба.

Руки, правда, надо складывать, о.Афанасий за этим следил и как-то меня не благословил после службы, когда я к нему просто так подошла. Я как всегда задумалась о своем. )

Был и второй способ благословения – по моим наблюдениям очень редкий– это когда они «рисовали» маленький крест на лбу. В обоих случаях руку им никто не целовал.

 

Другое дело матушка игуменья. Когда она где-то появлялась – хоть в трапезной, хоть в храме все сразу к ней слетались, как голуби, за благословением. Там уж все по-русски, как мы и привыкли: поклон до земли и целование руки.

В храме даже выстраивалась такая очередь.. И когда высокий о.Раду подошел к м.Ольге и наклонился к ней, чтобы что-то сказать, моя первая мысль была, что он тоже берет благословение.

 Кстати, по традиции, священники в монастыре – румыны.

 

Владыка

Иду по коридору из кухни в трапезную и вдруг вижу пожилого мужчину с крестом. Он благословил меня раньше, чем я успела что-то сказать или сделать. И как ни странно, дал мне поцеловать руку. Улыбнулся и спросил:

- Русская?

- Да.

«То ли курносый нос меня выдает, то ли платок», - подумал Штирлиц.

- Это наш владыка, - шепнула мне мать Атанасия.

«Очень приятно, что знаешь как его зовут. Правильная это традиция, молиться за местных архиереев».

 

Кстати, владыка – бельгиец.

 

 

Анна Ельникова

 

Продолжение следует... 

 

Дорогие читатели! Если вам понравилась статья, вы можете поддержать наш сайт посильным пожертвованием. Карта СБ 639002409014245969