Свет моей души. Ч I гл 6

Стоит Таисья посередь коридора и в толк взять не может: с чего это мамка за сердце схватилась? Это ж такое дело славное! Значит, снова затрубят трубы, поскачут кони, знамёна красные разовьются, закричат бравые командиры «В атаку!» - как в книжках, как в рассказах папкиных! Как боялась Таисья, что на век её войны не хватит, а вот - напрасным её страх оказался!..

Шибко забилось маленькое сердечко. Взвизгнула Таисья и побежала в комнату родительскую. Петр у окна в майке сидел, папироску прикуривал. Таисья с самой той ночи страшной подойти к нему боялась, а тут и Мурлыку убитого позабыла от радости. Прыгнула дочка к отцу на колени.

«Ура, папка! Война!»

Зашли к папке соседи – дядь Вова и дядь Слава. Те самые, которые у него маузер отбирали.

«Ну что, Петро, идём?»

Смотрит Таисья на мужиков – и не узнаёт. Все вроде бы те же самые, а словно бы и не те. Дядь Вова сутулый спину разогнул - и сразу ростом выше сделался, дядь Слава пузо втянул – богатырь богатырём… И папка снова красивым стал. А не то, когда он с богом воевал, лицо у него чужое было, тёмное… Теперь же вдруг просветлело, и в очах не злоба звериная, а гнев чистый, праведный вспыхнул. Прямым сделался взгляд, ясным…

 

 

Оделся Пётр, и ушли мужики. А жёны их на Дарьиной кухне собрались. Стала Дарья гостьям чай наливать, а у самой руки трясутся – едва чайник не роняют. Долго молчали бабы, на кружки свои глядючи. А потом тётя Нюра всхлипнула, да так плачем и зашлась.

«Ой, подруженьки, вот оно и сбылось, что карты мне напророчили! Тебе, Дашка, бояться нечего, твоего Петьку, раненого да контуженного, врачи воевать не пустят, и твоего, Сашка, очкарика косолапого - тоже… А мой Славка здоровый, как бык, его - сейчас под ружьё!..»

Рыдает Нюра, а Дарья с Лександрой от слов её словно бы даже повеселели.

«Ну, полно тебе убиваться раньше времени-то, родная, покуда ещё ничего страшного не случилося!»

«Нешто могут карты судьбу твою знать доподлинно? Суеверие это всё!»

«И то сказать: где мы, а где война! Да покуда твой Славка туды доедет, всё уже и закончится!»

«Верно говоришь! Не наша ли советская армия самая в мире могучая и непобедимая? Куда с нею немчуре малахольной силою мериться!..»

Успокоилась чуток тётка Нюра, и стали бабы толковать, у кого сколько чего в кладовых запасено. Тут черёд настал тётке Лександре сокрушаться.

«У тебя, Дарья, одна спиногрызка на горбу, у тебя, Нюрка и вовсе никого. А у меня четверо пацанов мал мала меньше. Такую ораву и в мирное-то время поди прокорми!..»

«А у меня масло постное вышло почти…»

«Соли бы прикупить, да сахару, да мучицы…»

«Завтра встать надобно пораньше, очередь в магазин занять…»

«Дал бы бог погоду, чтоб картошка уродилась! Тогда, небось, перезимуем!..»

 

Папка домой ввечеру возвратился – мрачнее тучи. Сел за стол и молчит. Подала Дарья ужин – а муж будто и не заметил. Стакан поставила – отодвинул Пётр стакан. Встревожилась жена, замерла посреди кухни, а Таисья за спину мамкину спряталась: а ну как папка опять буянить начнёт?

Но папка только вздохнул тяжко-претяжко.

«Что, Дашута, стоишь? Садись, вечерять будем. И ты, дочка, не робей. И мать позовите, а то что она там одна…»

Дарья Таисью за стол усадила, а сама за свекровью отправилась. Бабка-то Дуня совсем плохая стала. С двумя клюшками еле-еле до уборной доползала… Но как услышала, что сынок сам её к столу позвал – и взыграло сердце старое на радостях, и на ногах одеревенелых словно крылышки выросли. Приковыляла бабка на кухню – невестке почитай что и помогать не пришлось.

«Петрушенька!..»

Взглянул Пётр на мать… Личико у старухи совсем голубенькое, а из глаз слёзки мелкие, словно росинки, катятся. Отвернулся сын, взор потупив. Дарья бабке табурет подвинула, а сама стала картошку на тарелки накладывать. Потом тоже села. Тихо стало на кухне. Поднял папка голову.

«Что ж вы?.. Ешьте…»

А сам так ни к чему и не притронулся.

 

 

Отужинала семья, собрала Дарья со стола тарелки, чай поставила с баранками. Таисья чай с блюдечка пила, чтоб не горячо, бабка Дуня баранку в кружку макала – жевать-то нечем… А Дарья бедная сама не своя сидела, на мужа глядела жалобно.

Таисья чай допила, сползла с табуретки тихонечко и бочком-бочком с кухни вышла, баранку, со стола уворованную, за спиною пряча. Бабка Дуня кружку отодвинула, хотела по привычке перекреститься со словом благодарственным, да не посмела… Молча поклонилась хозяйке и прочь потащилася.

Остались супруги вдвоём. Пётр сидел, словно каменный, взгляд угрюмый в столешницу вперив.

«Славку с Вовкой взяли… Егорку малолетка… Даже Митрича со второго подъезда… А меня – нет…»

Отлегло у Дарьи от сердца. Чуть не засмеялась баба, да вовремя скумекала, что негоже будет радость свою показывать. Спрятала улыбку поглубже.

«Так что ж, Петруша, мало ли ты кровушки пролил?.. Успокойся, не кручинься, для тебя и дома дело найдётся!..»

Горько усмехнулся Петр.

«Вот и они то ж сказали… Отвоевался ты, мол, Пётр Авдеев, отжил своё. Отлетался ты, сокол, по поднебесью, а нынче с курами на насест изволь!.. Да только как же мне спокойну быть, не кручиниться, коли враг лютый пришёл на землю родимую?!»

Поднял Пётр голову, сверкнул очами – и кануло в бездну сладкую Дарьино сердце. Вспомнилось ей, как в девушках на зорьке ранней шла по полю, как лежал на хлебах розовый туман, как вздрогнула под ногами дорога, и навстречь из тумана вылетел всадник на лихом коне. Чёрен конь, как ночь, и у всадника кудри смоляные по ветру вьются, глаза, как угли, огнём горят. Осадил всадник коня властной рукою, посмотрел на Дарью – и от того часа не знала она больше покоя во всю жизнь свою окаянную…

 Окатила бабу память горячей волной, покраснела Дарья, потупилась… Взглянул Пётр на жену – и увидел озеро спокойное, чистое. Вода в том озере ласковая, как парное молоко, плещет мелкая зыбь, вечерние звёзды редкие бросая на тихий берег. На том берегу, на ровном песочке, споткнулся конь вороной, сбился с ноги, почуяв прохладу: полюбил парень девушку лишь на единый часок…

«Дашута… пойдём, а?..»

Молча взяла жена мужа за руку, в спальню отвела - и дверь за собою плотно затворила.

……………………………………………………………………………………….

 

            Война вторую уж неделю шла, а интересного ничего не случалось. Вначале, правда, любопытно было, как мужики с заплечными мешками толпою со двора уходили, а бабы выли вдогонку да причитали жалостно. А потом снова жизнь обыкновенная настала, даже ещё серей.  Мамка с соседками несколько дней где-то бегали, возвращались домой злые, усталые, кульки какие-то приносили, да по чуланам прятали. А потом на кухне сидели подолгу, сетовали, что магазины закрываются, ломали головы: где бы ещё чего промыслить, покуда можно…

            А ещё старший тёть Лександры пацан на фронт убежать хотел. На вокзале поймали, домой привели. Выдрала тёть Лександра сына ремнём: ревел Колька на весь дом как резаный. А мать его к Дарье прибежала плакаться: мол, не бабье это дело – мальчишек воспитывать.

            «И что ж это теперь будет, милая? Без отца-то совсем от рук отобьются, бандитами да хулиганами вырастут!.. Хоть бы вы, Пётр Макарыч, поговорили с ними, образумили!..»

            А папка как раз на кухню зачем-то зашёл. Посмотрел на соседку, кивнул головою и к Кольке отправился. Колька потом неделю гоголем ходил, грудь выпятив: подарил ему красный командир Пётр Авдеев огрызок настоящего заграничного карандашика – за подвиг.

            Сам же Пётр день ото дня всё печальнее становился. Как заслышит  сводку Советского Информбюро – так и застынет весь, кулаки сжав да зубы стиснув. А лишь зазвучит из репродуктора песня –  и разгораются чёрные очи ярче пламени.

            От песни той и у самой Таисьи душа замирает. Никогда ещё девочка песен таких не слышала: суровая, могучая, гремит она над городом, разливается по притихшим улицам широкой волной, шагает по земле  тяжёлой поступью. Слышит её мать – и сама сыну винтовку подаёт. Слышит жена – и не смеет рыдать, мужа целуя на прощанье. Вскипает в сердцах людских ярость благородная, в бой зовёт – до смерти, до победы.

……………………………………………………………………………………….

 

            «Спишь ли, дочка?..»

            Проснулась Таисья. За окном ночь глубокая. Только луна, верно, высоко в небесах стоит: стена церковная вся будто молоком облита, светло от неё в комнате, и странный тот свет, нездешний... Всё вокруг незнакомым  кажется, красивым - как в сказке!..

             Взглянула девочка – папка около изголовья сидит, совсем одетый, смотрит на дочку. Лицо бледное, словно прозрачное, а в глазах серебряные звёзды сияют. Не сразу и признала Таисья отца. Подумала сначала – сон чудесный видит. Потом опомнилась, глазки ручонками протёрла... Поднялся папка со стула, на кровать пересел, а Таисью на коленки себе посадил – как, бывало, раньше они сиживали, когда ещё Октябринка не умерла…

            «Я, дочка, проститься пришёл. Ухожу я на фронт, воевать за советскую нашу родину. Хоть и не берут меня добром, а нет мочи мне на месте сидеть, когда враг проклятый по земле нашей огнём и мечом идёт, рушит кровью и потом построенное, сиротит семьи, стариков немощных, да баб, да деток невинных смерти лютой предаёт без пощады и совести. Тяжко покидать мне тебя, кровинка моя, да ежели останусь – не ты ли сама скажешь мне потом: «Нет у тебя, папка, сердца, коли мог ты, про таковые злодейства слушая, в тылу сидеть»? Не потому оставляю тебя, что не люба ты мне, а потому, что душа моя любовью вконец изранена…»   

            «Прости, касатка, что лишь теперь, в последнюю минутку об этом тебе говорю. Всю-то жизнь свою я словно в атаку галопом летел, по сторонам не глядя, назад не оборачиваясь. Мало добра видала ты от отца родного, и теперь этого уж не поправить. Виноват я перед тобою, и перед матерью твоей кругом виноват, а перед своей – и подавно. Вот и пойду я теперь за вас сражаться, вину свою великую кровью искупать. Письмо я прощальное написал, завтра поутру бабы прочтут. Но с тобою, дочурка, я сердце к сердцу говорить стану, потому что ты – будущее моё, жизнь моя, свет моей души…»

            «Ухожу я, милая, в путь неведомый, стану я каплей в море гнева народного, помогу стране одолеть врага бесноватого, мир воротить на землю любимую. Победит фашиста советский народ, в том и сомнений нет, а потому светло у меня на сердце, хоть и ведает оно: готова уже для меня пуля, отлита. В последний раз вижусь теперь с тобою, а посему слушай, дочка, отцовский мой наказ».

            «Думал я, дочка, надеялся детей своих за руку в светлое будущее ввести, да не пришлось: одну дочь забрала у меня судьба, а второй без меня далее жить придётся. Тебе, Таисья, и за сестру, и за отца потрудиться выпало. Так расти же, милая, набирайся сил и премудрости, чтобы мечту нашу великую в жизнь претворить. Долго ли, коротко ли – отшумят бури военные, и вновь перед советскими детьми широкая дорога откроется. То, что отцы ваши сохранят, вам – растить и пестовать, чистым сердцем, добрыми руками, честным разумом, чтобы смерть наша напрасной не стала, чтобы кровь наша не втуне оказалась пролита».

            «Быстро два годочка пролетят, а на третий год ждёт тебя дело великое и славное, первая почесть, родной нашей Партией тебе оказанная. Вступишь ты в ряды пионерской организации. Не приведётся мне услыхать, как ты слова клятвы священной говорить станешь, но знай: в ту минуту буду я рядом с тобою стоять невидимо. Сробеешь, собьёшься – прощу. Но коли солжёшь сердцем – предашь меня и любви моей навсегда лишишься».

 

 

            «Сестра твоя и перед лицом смерти слову своему верна осталась. Смотри же на неё, дочка, и учись. Обеты святые навеки в душе сохрани, печатью мужества скрепив. Трудись на общее благо, рук не покладая:  наградою тебе не богатство матерьяльное, презренное будет, а счастье и благоденствие родной страны. Сама погибай, а товарища – выручай, славы и почестей за то не требуя: настоящего пионера скромность красит, а истинный подвиг всегда втайне совершается. К просьбам чужим чуткой будь, помни значенье салюта пионерского: всех трудящихся пяти континентов интересы пионер превыше своих собственных ставит. О великом думай, но и о малом не забывай: товарищу помоги, последнее отдай, коли надобно, себя забудь. Если долг свой соблюдёшь - оставишь по себе светлую память, да и меня, отца твоего, помянут люди добрым словом...»

 

 

Продолжение следует...


Оставить комментарий

Комментарии: 3
  • #1

    Юлия (Четверг, 22 Декабрь 2016 17:27)

    Как же трогательно,аж до слез

  • #2

    Renita Zenz (Пятница, 03 Февраль 2017 09:07)


    What i do not realize is in fact how you're no longer actually much more smartly-favored than you may be now. You're very intelligent. You realize therefore considerably on the subject of this matter, made me in my view imagine it from so many numerous angles. Its like women and men are not interested except it's one thing to accomplish with Girl gaga! Your individual stuffs excellent. At all times handle it up!

  • #3

    Alesha Shah (Пятница, 03 Февраль 2017 12:49)


    I love your blog.. very nice colors & theme. Did you create this website yourself or did you hire someone to do it for you? Plz answer back as I'm looking to construct my own blog and would like to know where u got this from. thanks a lot